Крысам много не надо. Набитое брюхо да фляга крапивного пива — и они готовы петь и спать. На крыс Сони взглянул лить мельком, гораздо внимательнее следил он за горностаихой Антигрой. Она лежала у костра, нянча своего новорожденного сына Занна. От Сони не укрылось, что Антигра украдкой бросала на него полные ненависти взгляды. Мало что ускользало от внимательных глаз Сони. Он с отвращением понюхал лечебное варево, плюнул в костер и выдавил из себя имя новорожденного:

— Х-хе, Занн!

Из сгущающейся тьмы вынырнула Грисса и поставила перед Сони дымящийся черепок с пищей. Он покосился на лисицу. Странно она выглядела, даже для жрицы. Закутанная в вытканный из коры плащ, расписанный красными и черными фигурами, лап и шеи не видать из-под разных цепочек, ленточек, браслетов и ожерелий из кораллов, меди, серебра. С пояса свисают объемистый мешок и всевозможные кости. И вечно бегающий взгляд. Сони ткнул в черепок лапой:

— Это что, съедобно?

Грисса усмехнулась:

—О да! Скумбрия в молочае и щавеле. Твой желудок

возлюбит это, о Сони.

Хорь вытащил из-за пояса убийственной красы нож, прямой и острый, с сапфиром, вделанным в янтарную рукоять. Подцепив кусочек на острие, он попробовал рыбу.

—Ничего! — похвалил он. — Мне нравится.

Грисса присела рядом:

—Никто тебе лучше меня не приготовит. — Некоторое время она молча следила за трапезой вожака, затем нару шила молчание: — Чую интерес твой к Тагерангу. Чую, что вопрос готов сорваться с твоих уст. Сони ковырнул в зубах.

—Точно чуешь. Есть что-нибудь новенькое?

Тут вмешалась Антигра. Она вскочила и швырнула им своего детеныша.

—Кретины! — вызывающе крикнула она. — Не видите, что мой Занн и есть Тагеранг?

В лагере воцарилась тишина. Позабыв о рыбе и кострах, все повернулись к палатке вожака. Сони встал. Прижав одну лапу к животу, другую, с ножом, вытянул в направлении Антигры.