Я дико пляшу вокруг леща.
— Перестань! — говорит дядя.--Ты распугаешь всю рыбу…
Дядя пускает леща в садок, к другим рыбам, которых поймали он и папа. Садок привязан в воде под кустиками. Там несколько здоровых лещей. И несколько плотвиц. Когда к ним подходишь, они начинают барахтаться.
Мы продолжаем ловить. Клюёт хорошо. Я то и дело вытаскиваю на берег рыбу. Небольшую я вытаскиваю сам, а крупную — вместе с дядей.
Четверная уха
А солнце уже сияло вовсю. Туман рассеялся, и я увидел, что мы вовсе не на краю света.
Я увидел далеко-далеко всю Учу, извивающуюся посреди зелёных берегов. Позади меня был луг, по которому бродило пять белых козочек, а за лугом была деревня, а за деревней был лес. На другом берегу реки тоже были луга и за лугами тоже лес. Леса стояли едва приодетыми, кое-где они были совсем серыми, а кое-где коричневыми, а кое-где лиловатыми, а кое-где зеленоватыми и желтоватыми — такими нежными-нежными, какими бывают только весной.
Я увидел нашу палатку на берегу возле баньки, и кучу хвороста возле палатки, и маму, которая бродила по берегу и собирала хворост. Ханг и Чанг крутились возле неё — они тоже собирали хворост. Позади мамы я увидел каких-то людей, которые приближались к нам с удочками в руках. Через некоторое время они остановились позади нас.
— Здравствуйте! — сказал первый. — Ни пуха ни пера!
— К чёрту! — сказал я.
— Ну как, плохо? — спросил второй.
— Да нет, ничего, — сказал дядя, не оборачиваясь и глядя на поплавок. — А у вас как?
— Плохо! — сказал первый. — Что-то не клюёт…
— А у вас очень плохо? — спросил второй.
— У нас очень хорошо! — сказал я.
— Штук пять поймали?
— Мы больше поймали!
— Мелочь?
— Ничего не мелочь!
— Где?