Арей посмотрел на притулившийся в углу бочонок с медовухой.

— Хорошо. Этот допью и брошу, — пообещал он с грустью.

Орл покосился на две глиняные кружки, стоящие на деревянной крышке бочонка.

— А вторая чья?

— Это ко мне пенсионерка приходит. По хозяйству помочь, супчик сварить, — не дрогнув бровью, объяснил Арей.

Мамзелькина повадилась заглядывать к нему в гости почти каждый вечер и засиживалась допоздна. Смертность в мире резко уменьшилась, что позволило сразу двум экстрасенсам заявить об астральном прорыве человечества к бессмертию, формировании homosuperior как отдельного вида и о своих собственных скромных заслугах в этом направлении.

Правда, уже на следующий день один homosuperior умер от инсульта, а второй непонятным образом улетел на машине с моста. Аида Плаховна сожалела, что перепутала разнарядки. Она написала Лигулу заявление об уходе, однако заменить старушку было некем, и все ограничилось выговором.

Зоркие щелки глаз Орла перепрыгнули с бороды на ноздри Арея, с ноздрей на скулы и со скул на лоб. Контакта глаза в глаза они упорно избегали.

— Ты не понял, Арей! Медовуха не слабость. А если и слабость, то простительная. Слабость — привязанность к человеку с эйдосом, — вкрадчиво сказал Орл.

Арей удручился.

— К Буслаеву? Да, есть немного. Синьор-помидор долго был рядом. Способный ученик. В лучшие его месяцы из ста боев со мной он смог бы выиграть два. Жалко убивать. Со временем из него вышел бы толк, хотя человеческие тела удручающе недолговечны.

— Не к Буслаеву, Арей!

— К Улите? Она, конечно, человек, но все же ведьма и образцовая секретарша…

Орл поморщился.

— Я говорю об этой девчонке, Варваре!

— О ВАРВАРЕ? Так вот почему ты хотел, чтобы она осталась, — раздельно сказал Арей.

Маленький страж вскинул голову. Крокодилья складка на подбородке исчезла. Двойной подбородок перешел в одинарный.