– Здрасьте! – раздалось из коридора. – Что это вы там делаете? – Из-за стены показалось строгое Сонино лицо. – Отойдите от дерева.

Дерева! Чего шуметь, лучшая защита – нападение? Опоздала на полчаса. Не дружит она с порядком, ой не дружит. А хуже всего, что не хочет дружить. Сергей Арнольдович принюхался. Вечно от нее тиной пахнет. Бардак, один бардак кругом. А в коридоре что делается! Повсюду следы ее Жорика!

– Где? – Соня оглянулась. – Не вижу. Вы просто терпеть его не можете… А тиной от меня, к вашему сведению, не пахнет. Духи это. Еще скажите, болотом! А от вас… От вас – кровью. И машинным маслом.

– Жорика? Не люблю и не скрываю. – Сергей Арнольдович шагнул за стол, протянул бумагу. – Почему не заполнила? И почему без карточки? Я не секретарша, бегать на каждый звонок. И почему опоздала?

– Начинается… – выдохнула девушка.

Через полчаса все вернулось на свои места: пили кофе. Соня – обычный, Сергей Арнольдович – без кофеина: здоровье беречь чтобы. Из всех ВП – вредных привычек – он позволял себе лишь курение, оставил на память о тех временах.

– Ну, как отдыхала? – спросил Сергей Арнольдович примирительно.

– Хорошо. С Жориком на лыжах катались. – Соня показала синяк.

Сергей Арнольдович представил долговязого на лыжах… Дылду этого, шпалу. Этот кол, единицу эту. Вопросительный знак. Гусеницу. Бр-р… И фамилия соответствующая, Гусеницын. Смех!

– А вот где были вы? Звонила несколько раз – никто трубку не брал.

– Выходил, – сказал Сергей Арнольдович. – Не заговаривай мне зубы… Так, значит, твоя задача сейчас: езжай к своей старушке, тщательным образом ее расспроси. Кстати, как ее зовут?

– Жуля, кажется.

– Старушку!

– Баба Маня, кажется.

– Ты очень безалаберная, Соня!

– Вы уже говорили.

– Ничего, повторю.

– Я думала… вы по своим каналам пробьете. Собачку.