К озеру в высокой луговой траве вела хорошо протоптанная тропинка. Танюшка, разметав льняные волосы, весело бежала впереди меня, пытаясь поймать зеленого кузнечика или нарядную бабочку. Они ее не боялись, подпускали совсем близко, а потом поднимались и снова усаживались поодаль на тонкие стебли травы, чашечки цветов, словно играя с ней. Танюшку это забавляло еще больше.
Мы пришли на место, уселись на длинные мостки, проложенные чуть ли не до середины озера. Опущенные в воду ноги охватила приятная прохлада, Я закинул удочку, и мы с Танюшкой замерли, удивленные и очарованные увиденным. Вокруг кипела жизнь. Едва не задев острым крылом, мимо пронеслась иссиня-черная ласточка, подхватив на лету коротеньким клювом комара. Над острыми стрелками осоки, трепеща прозрачными крылышками и подергивая узким тельцем, закружилась и опустилась на самый длинный стебель стрекоза. Рядом тотчас бесшумно показалась зеленая голова лягушки, уставилась на стрекозу выпученными глазищами. Будто дразня ее, поблизости, около кружева желтой кувшинки, разноцветным хороводом закружились бабочки.
В воде отражалось бездонное синее небо, неслышно плыли перистые облака. Будто за ними вперегонки носились на невидимых лыжах жуки-водомеры, суетливо прыгали крохотные блошки, сновали жуки-плавунцы.
Мы не сразу заметили, как задергался поплавок удочки.
"Поклевка? Не может быть!" - усомнился я, но все же механически взмахнул удилищем.
Из воды выскочил и закачался на конце лески вьюн.
- Ой, какая маленькая змейка! - ахнула Танюшка.
Вьюн, действительно, походил на змейку. Желтовато-бурое, сжатое с боков тельце беспрестанно извивалось, и мне стоило немалых усилий его удержать.