- Ну, знаете!.. - возмутилась Даля.
- Утром его взяли немцы, - проговорил Бачулис нехотя. - Кто-то его о п о з н а л.
- Опознали? - переспросила я. - Вот вам и детская игра в предателя. А может быть, его о п о з н а л тот самый человек, который потом о п о з н а л Эмильку?
- Говори, говори, Танюша, - попросил папа.
- И теперь он живет где-нибудь среди нас, - сказала я.
- Таня, - сказала Даля, обращаясь ко мне, - я хочу, чтобы ты меня правильно поняла. Ты хочешь найти того, кого нет. - Она говорила как учительница, четко выговаривая слова. - Ты произносишь слово "предатель", не понимая, что вызываешь этим у своего отца и у нас воспоминания, которые ничего, кроме страданий, нам принести не могут.
- Нет, - сказала я, - я понимаю.
Бачулис вышел из комнаты.
- Все равно для тебя это игра, - сказала Даля. - Чтобы представить это, надо пережить.
- Нет, не игра, - сказал папа. - Это долг памяти. Возвращение наших... И отца, и Марты, и Эмильки... Если мы не хотим этого делать, то пусть сделает она. - Он сделал ударение на слове "мы". Конечно, намекал на Бачулиса и на Далю, на то, что они избегают разговора о прошлом.
- Ну хорошо, - согласилась Даля. - Вас не переспоришь. Мы идем спать. - Потом повернулась ко мне и сказала: - Скорее всего их предали Хельмут и Грёлих.
- А дедушку? - спросила я.
Даля ничего не ответила и ушла.
А мы с папой еще долго сидели, иногда перекидываясь словами. И вспоминали почему-то бабушку и маму и как мы в прошлом году ездили к Черному морю, хотя думали все время совсем о другом.
Часть вторая
ПЕРВЫЙ РАССКАЗ БАЧУЛИСА
Из-за двери по-прежнему доносились шаги Телешова. Когда же он угомонится и ляжет спать?
Телешов. Сам Телешов. Я никак не мог привыкнуть к тому, что он находится в соседней комнате. Это вызывало во мне какое-то странное чувство. До сих пор, все эти годы, он был для меня просто Пятрасом, почти братом, мальчишкой, который знал про меня все, был моим надежным другом. Он был худенький, высокий, не такой, как Юстик, но выше меня. У него были смешные губы, их уголки загнуты кверху, как щегольские усы у мушкетеров. Но главное, за что я его любил, - он был отчаянно смелым.