- Зачем же вы тогда э т о сохранили? - спросил папа.

- Это не я, - сказала Даля.

- Но теперь-то все прошло?

- Время сделало свое дело. Он об этом почти не вспоминает. Или очень неохотно. И все же лучше поберечься. Обещайте не расспрашивать его.

Надо сказать, что мне это совсем не понравилось и папе тоже. Он почему-то подошел ко мне и погладил меня по голове, и я почувствовала тепло его руки, и пальцы у него чуть-чуть дрожали.

- И ты тоже, Танюша, - попросила Даля. - Если тебе что-нибудь будет интересно, спроси меня.

Я ничего не успела ответить, потому что в комнату, тяжело ступая, вошел толстый, седой, сильно сутулый человек. Внешне он был немного старше папы, но по тому, как папа посмотрел на него, я поняла, что это и есть сам Миколас Бачулис.

Он скользнул по нашим лицам безразличным взором и почти готов был пройти мимо нас, но потом, видно, узнал папу и что-то пробурчал. А папа бросился к нему навстречу, обнял его и, по-моему, даже заплакал, потому что когда он от него отошел, то все прятал глаза.

- Эх, ты, - сказал папа, - промолчал столько лет.

Бачулис пошевелил губами, точно хотел что-то сказать, но потом передумал. Еще пожевал и наконец выдавил:

- Похож... на него...

- Бабушкины слова, - сказала я.

Действительно, бабушка всегда говорила, что папа похож на дедушку. Иногда у нее это получалось радостно, а иногда скажет - и заплачет.

Бачулис развернулся в мою сторону, у него были маленькие глазки, из-за очков их почти не было видно. Казалось, что он спит на ходу.

- А ты, - сказал он, - похожа...

"Интересно, - подумала я, - на кого же я похожа?"

- ...на утенка, - досказал Бачулис.

- Не обижайся, Танюша, - сказала Даля. - У него все люди похожи на птиц и зверей.

Вернулся Юстик с чайником, и Даля пригласила нас к столу, и я хотела уже идти, но папа взял меня за руку и крепко сжал ее. Я посмотрела на него и поняла, что он сжал руку не нарочно, а от волнения.