- Говорите.

- Нас никто не слышит?

При этих словах женщина повернулась всем корпусом и оглядела Ивана Васильевича с ног до головы. Перед ней стоял пожилой мужчина в штатском пальто, в военной фуражке без звезды, в сапогах. Опытный глаз управхоза сразу определил, что перед ней офицер, вернувшийся с фронта или выписавшийся из госпиталя. Пытливые глаза человека пристально смотрели на нее и, казалось, видели больше того, чем она хотела бы.

- Кто вы такой?

Посетитель передал свой документ и сел на табуретку у края стола.

- Говорите смело, товарищ. Нас никто не слышит, - сказала она, возвращая документ.

Иван Васильевич не торопился. Он достал портсигар я угостил управхоза. Она взяла папиросу, нагнулась к "буржуйке", вытащила уголек, прикурила и, продолжая держать красный уголек все теми же пальцами, протянула его Иван Васильевичу.

- Прикуривайте, товарищ.

- Вы же пальцы сожжете!

- Ничего не будет. У меня на руках подошва. Минуту молчали. Иван Васильевич смотрел на нее и думал, что, наверное, эта женщина физически очень сильная, а судя по манере держаться, независимая и деловая. Задуманный план требовал сотрудничества управхоза, и нужно было определить, в какой мере можно доверять ей тайну.

- Как вас зовут? - спросил он.

- Мария Андреевна.

- Вы давно работаете управхозом?

- С финской войны.

- Семья ваша здесь?

- Муж на фронте убит под Ленинградом, сын воюет, а две дочери в госпитале работают.

- Вы член партии?

- Беспартийная.

Иван Васильевич положил окурок в пепельницу и медленно спросил:

- Пока что меня интересует следующее... В вашем доме много жильцов?

- По сравнению с прежним - десять процентов. В голодную зиму перемерли, выехали, разбомбило.

- Новых вам не вселяли?

- Есть. Из Московского района переселены.

- Жилые квартиры только на этой стороне?