- Как успехи? - спросил директор.

- Нашел, Валерий Кузьмич. Нашел заменитель, но только сильно детонирующий. Что-то надо делать. Да. Надо делать, делать. Вот поставил еще пробу. Это уже триста тридцать пятая.

- Значит, можно считать...

- Нет, нет... подождите считать, - перебил его Завьялов. - Этот считать нельзя. Никак нельзя. Саперы на фронте народ аховый... Сами могут подорваться. Не могу на свою совесть такую ответственность взять. Да, не могу.

- Ну что ж... Время терпит. Подождем.

- Да, да. Вы лучше подождите, а я потороплюсь.

- Папа, долго еще мешать?

- Мешай, Аля. Чем больше, тем лучше.

- Мы, кажется, не вовремя пришли? - спросил Иван Васильевич. - Вы заняты?

- Наоборот. Очень вовремя. Очень, очень. Пойдемте ко мне, а то здесь воздух такой... с непривычки трудновато дышать. Но должен вас предупредить, что весьма полезно... Сильно очищает легкие. Да, да. Очень сильно. Прошу вас. Я здесь и проживаю... Они вышли в коридор.

- Сергей Дмитриевич, я вас оставлю. Вы поговорите с Иваном Васильевичем. Меня в конторе ждут.

- Пожалуйста, пожалуйста. Ничего не имею против. Проходите, Иван Васильевич. Очень рад видеть у себя гостя, - говорил ученый, входя в комнату. - Ну-ка, Колюша, устрой нам по стакану чайку.

- Мне некогда, папа. Скажи Але.

- А ты уходишь?

- Да.

- Ну, тогда я сам. Вот видите, Иван Васильевич. Дети взрослые, спорить бесполезно. Когда росли, думал - на старости помощники будут, - говорил добродушно химик. - А выходит все наоборот. Да. да. Наоборот. Этот в моряки, а дочь в консерваторию метит. Что с ними делать! В химии, говорят, романтики нет. Сухая наука.

С этими словами Завьялов налил два стакана крепкого чая и поставил на стол. Коля надел шинель, взял долевую сумку с учебниками и направился к выходу.

- Я пошел, папа! Приду поздно, - сказал он, закрывая дверь.

- Прошу вас за компанию. Вот сахар, конфеты. А может быть, вы есть хотите? - спохватился старик.