- И как? Узнаёшь? - допытывался Олега. - Видел такую?

- Не-к... Не видел... - наконец сознался паренек.

- Да ты посмотри, посмотри получше! Ее бабой Улей зовут. Она тут где-то живет. Не соседка ли ваша?

- Не-к... Не видел... - повторил мальчик. - Я не здешний.

- А какой же ты?

- Я в городе живу.

- Ну-ка, милай, подойди ко мне, - попросила Ульяна. - Подойди, подойди к бабке.

Мальчонка, смущенно млея, приблизился. Ульяна, неуверенно протянув руку, сперва коснулась его лица, затем переложила ладонь на голову и огладила волосы.

- Ах ты мой хороший! Голубеночек ты мой любый! - Она охватила его тонкое тельце, обтянутое белой футболкой с какими-то латинскими письменами. - Какой же ты не здешний? А я вот чую - нашенский ты! Дымком пахнешь!

- Не-к... Я в городе живу.

- Ну ладно, ну ладно... - согласилась Ульяна. - Стало быть, к бабушке приехал?

-Ага.

- И мамка с вами?

- И мамка. Уже восемь дней живем.

- Ну и хорошо, ну и славно! Ах ты золотце мое!

Расспрашивая, Ульяна бережно оглаживала футболочку, темными, коряжистыми пальцами ощупывала что-то сквозь одежку, и по ее лицу было видно, что делать это ей сладко и радостно.

- Бабушку-то как звать? - теплилась она голосом.

- Баба Клава.

- Так, так... А мамка у тебя Антонина? Угадала?

- Угадала! - удивился мальчик.

- Ну, голубь ты мой! - обрадовалась Ульяна. - Как же мне мамку-то не знать? Ведь я ее кресна-ая! Болявый пупок серой из своего уха мазала, соплюшки утирала мамке-то твоей! Ведь она почти дочка моя! - таяла Ульяна. - А ты мой внучек! Вот как Господь вывел!

Радуясь, она продолжала тискать парнишку, ощупывать плечики, трогать тонкие кузнечиковые руки.

- Так-то, золотенький! Я и мамку и бабу Клаху вот как знаю... Только папку твово никогда не видела. А теперь небось и не увижу...