- Ну ловко! - деланно похвалил Олега, поглядывая на бугор - не идет ли машина. - Сама додумалась или кто научил?
- Не я, дак нужда моя. Нужда жернов вертит. - Лицо бабы Ули затеплилось довольной плутоватой живинкой, но тут же пасмурно озаботилось. - Все б ничего, да вот без очков не знаю, как буду... Слепая, дак и за ворота не выйдешь. А мне скоро картошку копать.
- Разве больше некому? - поинтересовался я.
- Дак кому еще - одна живу.
- А мужик где?
- А мужик теперь от меня отдельно.
- Как это? Бросил, поди?
- Ага, бросил... - кивнула Ульяна. - Вон на тот бугор убрался...
- Умер, что ли?
- Да уж семнадцать годков тому, - торжественно, в каком-то почтении пропела Ульяна.
- Что так? Отчего умер-то?
- А зачем тебе? - уклонилась она. - Ты его не видел, не знаешь. Помер да и помер, царство небесное.
Ульяна затихла, отрешилась лицом, собрав губы, будто стянула их шнурком наподобие кисета.
- Ну не хочешь - не говори.
- Да чего говорить... - горестно выдохнула она. - Трактором переехало, вот и вся недолга...
- Как же это?
- Смерть причину найдет, когда Бог отвернется, прости мя, грешную... Ночью он на болоте осоку косил. Для своей надобности. Коровка у нас была. А когда рассвело - пошел еще и колхозный клевер убирать. Днем на жаре разморило не спамши. Он и пралег на свежую кошенину. Да еще голову травой прикрыл - от мух. Вот тебе трактор с прицепом. С фермы за подкормкой приехал. Стал разворачиваться да и накатил своим колесищем на сонного. Аж внутренности выпали.
- Да как же он так? - ужаснулись мы. - Куда тракторист хоть глядел?
- А я, говорит, думал, что это чья-то кухвайка лежит. Он ведь в своей кабине эвон на каком юру сидит! Оттуда и земли до путя не видно.