А тут Митька к Антошке разбежался, пригласил танцевать, как будто не цапались из-за кроликов. А она отказалась. И я обрадовался. Перед началом мы с ним поспорили, он заявил, что любая девчонка с ним пойдет, лишь бы потанцевать…

Потом Антошка на меня посмотрела. На ней прямо было написано, как ей хочется танцевать. Но не могу же я такую пигалицу пригласить, если она мне до локтя не достает, не на руках же ее носить! Я сделал вид, что ничего не понимаю, и пригласил Чагову. Вот с кем спокойно можно разговаривать. И высокая, и тихая, даже непонятно, как она дружит с Лужиной и Костиковой. Их Ланщиков прозвал «Три девицы под окном». Они всегда вместе, учатся на твердые четверки, никогда на уроке не поднимают рук и понимают друг друга с полуслова.

Самая красивая — Лужина. Так все мальчишки считают, у нее ярко-синие глаза и балдежные черные волосы кольцами, как у барана. Я раньше думал — накручивает, а как-то сунул ее головой в сугроб, еще больше завились. Самая умная из них — Чагова, только неприметная, точно на нее красок не хватило или она на солнце выгорела. А самая суматошная — Костикова. Она обожает писать сочинения для Осы, много-много страниц, и ей совершенно безразличны отметки, а Лужина каждую тройку поливает ведром слез.

Однажды Оса дала нелепую тему сочинения на свободную тему «Об ответственности детей за взрослых». Я не писал, я тогда, к счастью, ногу вывихнул, но на разборе сочинений присутствовал, Оса отрывки зачитывала.

Чагова написала, что главное в семье — шутка, хорошее настроение, когда она спокойная и матери весело, но трудно всегда ровно держаться, особенно когда с тобой несправедливо поступают. И еще, что она мечтает уехать в какой-нибудь молодой город, начать с санитарки, а потом доучиться до врача, самостоятельно, без помощи матери…

Лужина же дописалась до того, что заботиться друг о друге в семье — подвиг. «Подвиг может совершить только тот человек, которому не безразличны страдания другого». Оса в восторг пришла, сказала, что не ожидала от нее такого глубокомыслия, и Лужина тут же надулась. Еще она писала, что не может дома ни с кем быть откровенной, как бы ни хотелось, потому что видит скучающие лица…