И в его партии всегда план выполняется, он в передовиках с первого года, люди с ним любят работать, он и веселый, и справедливый, и за своих на дыбы! И хоть он некрасивый, отец куда лучше, дядя Гоша — типичный последыш, маленький, черный, с густыми усами, на таракана слегка похож, но от девчонок прохода нет. Может, потому, что он в себя верит, говорит: «Я человек счастливый, у меня не может быть неудач, со мной любой бабе хорошо, я ничего не требую, всем восхищаюсь, а им больше ничего и не надо…»

А Митьке главное — что о нем думают, как относятся, с уважением или насмешничая, поэтому на подначку его в любое дело можно втравить. Ланщиков, самый большой гад в нашем классе, из него веревки вьет, хотя Митька со мной дружит и ему цену знает.

Скучаю я в городе. Мне лес нужен, одиночество, наверное, гены отца. Он, если бы не мать, давно в лес сбежал. Три года назад он даже с работы уволился, поехал по договору на Север охотиться, матери привез потом трех лис, а на его заработки они купили дурацкий гарнитур. Мать за ним полгода в очереди стояла, записывалась, переписывалась, а теперь не налюбуется. Тоже — счастье. Черный, блестящий, как рояль, всякая пылинка видна, чуть сяду — все скрипит, локтем оперся на сервант — трещина! Мать говорит, что я страшнее слона в посудной лавке, но в конце концов мы для вещей или они для нас?

Купил бы отец мотоцикл с коляской, всюду бы ездили, камней приволокли бы красивых… Я с детства ничего красивее камней не признаю, на кварцы или яшму могу смотреть как на картину. Меня и в минералогическом музее уже узнают, как поругаюсь с матерью — сразу туда, лечусь от всех обид камнями.

Митька этого не понимает, пошел пару раз, а потом сказал, что любоваться ими могут только такие валуны, как я.

До него не доходит, что камни — это и история, и картина, и фантастика, и наука, а главное — они молчат, но заставляют шевелиться серое вещество…