Я не люблю литературу, кроме фантастики, и мы с Митькой всегда цапались. Он только детективы признает. А я сразу все угадываю, дальше тратить время глупо. Фантазию же научную никогда не предскажешь, особенно, наверное, когда ученый пишет, у них мозги выше организованы, чем у детективных писателей, или извилин больше, информации…

Уже два месяца новая учительница пристает к нам со своей литературой, и я окончательно понял, что у нее нет к людям жалости. Раньше можно было отбарабанить учебник, поулыбаться — и шар в лузе, твердая четверка. А Марине Владимировне все неймется. Учебник не читать, только тексты, критических статей не списывать и вообще отвечать своими словами. Ничего себе требования!

Как-то велела мне под ее диктовку на доске план написать. Она решила, что у меня хороший почерк, а почему? Раз я выше всех, сразу бросаюсь в глаза, вот меня все и эксплуатируют. А ребята ржали, что мне доска мала. Я и написал «писсимист», вместо «пессимист», хотя вообще пишу грамотно. Марина Владимировна засмеялась громче девчонок: «Барсов, можно было просто руку поднять!» Я сразу и не понял, пока Митька не закатился…

Потом мы стали острить, придумывать, что бы кто из наших учителей по поводу этого сказал.

Историчка наша, Нинон Алексеевна, по прозвищу Нинон-Махно, заявила бы: «Сразу видно, что вы не читаете работы классиков марксизма, типичный Махно!» Самое страшное ругательство. Если дело доходит до Махно, значит, грозит двойка!

Кира Викторовна — физик и наш класрук, в просторечии — Кирюша, дернула бы плечиком и покраснела, блеснув зубами. Она их всегда выставляет как главную свою ценность. И мне кажется, что их вдвое больше, чем у нормального человека. «Ах, Сережа, что же ты пишешь, миленький, да как тебе не стыдно?!»