Географичка Мариванна потребовала бы: «Чтоб это вы мне все оформили в виде доклада к следующему уроку!»

Таисья Сергеевна — англичанка, кличка — Таис Московская, заорала бы на всю школу: «Вы плюнули мне и душу!»

А Эмилия Игнатьевна, железный наш математик, типичный Дед Мороз, но в юбке и без бороды, посмотрела бы на меня в упор: «Не хочешь учить математику — не надо. Кому ты в жизни понадобишься без нее?!»

Больше всего бы сдрейфил наш дядя Вася — физкультурник. Он всего на свете боится, потому что выпивает. Он бы обязательно замахал руками: «Что ты пишешь, что ты пишешь, а вдруг начальство?!»

Лучше всех сочиняла речи в стиле наших учителей Антонина Глинская. Митька сразу съязвил, когда она в классе появилась: «Маленькая обезьянка с длинным именем вместо хвоста», но у нее и язык длинный. Правда, иногда ее заносит. Вот велели ей про «лишних людей» рассказать, а она об Евгении Онегине и заявила: «Первое, что можно сказать об Евгении, что он — настоящий мужчина!»

И хлоп-хлоп глазами, точно не понимает, чего все ржут.

— Интересный подход, — засмеялась Марина Владимировна.

И я подумал, что она тетка ничего, с юмором.

А вообще, врут все писатели, что золотым детством умиляются! И чего хорошего, когда ты уже и не маленький и не взрослый. Даром что во мне почти два метра, а лицо как у младенца, а я и стараюсь на улицу пореже вылезать, обязательно в какую-нибудь историю вляпаюсь. Заметный я теперь — ужас! Как-то даже штраф заработал. Всю жизнь улицу перебегал рядом с домом — ничего, а тут сразу засекли, хотя целая толпа шла. Конечно, я же теперь вроде дяди Степы… И такой мильтон вредный попался! С тетками бы я обязательно поладил, улыбнулся бы, слезу пустил, заныл, что денег нет, отец прибьет, а этот, как клещ, в меня впился и слушать ничего не стал. Пришлось рубль отдать, заначный.