Странно, вот родичи хорошо зарабатывают, а денег у меня никогда не бывает. Я не прошу, мне не предлагают — честь по чести.

А у Митьки всегда пять-десять рублей в кармане. Он все на свете достать может и одет лучше Ланщикова, на которого родители не надышатся. Настоящие фирмовые джинсы у него раньше всех в классе появились, и, как Кирюша ни кудахтала, он в них постоянно ходит. Я раз спросил просто так, на мой рост все равно ничего не достать, да и без разницы мне, какие будут брюки, на какие шиши он это покупает, а Митька только посмеялся: «Хочешь жить, умей вертеться».

— Спекулируешь? — скривился я. Он не обиделся.

— Коммерция!

Он говорит, что мне можно не думать о тряпках из-за роста, а маленьким парням без них — зарез. Я промолчал. Дядя Гоша тоже только заграничные вещи носит, но он на свои покупает!

Наверное, я в отца пошел. Нам с ним без разницы, как что выглядит, лишь бы без дыр, меня даже неглаженность не смущает, могу в мятых-перемятых штанах щеголять; он, конечно, поаккуратнее, но я уверен, что наглаживается он ради матери. Будь его воля, мы бы на пару ходили, как уголовники, — выражение матери…

Что-то втягиваюсь я в эту писанину, самому смешно. Только неохота писать по датам, как девчонки. Вроде того, что «25 февраля у меня на носу вскочил прыщик». Или: «10 октября он посмотрел на меня и чихнул…» Так, наверное, пишут девицы вроде Рябцевой.

Я же решил записывать в эту тетрадь лишь глобальные события школьной жизни и собственной биографии… Да и новая учительница литературы сегодня вдруг сказала, что вести дневник — мобилизация мыслей. Мы заржали, а она добавила, что интересно писать даже многие ученые не умеют, нет навыка письменной речи, а раньше книги Сеченова, Прянишникова, Юдина, Ферсмана читались как роман. У них был стиль, ирония, логичность и красочность, а многие научные работы сегодня — занудство, даже в литературоведении.