К нему направлялся человек в синей форме судя по нашивкам, сотрудник транспортной полиции. Он быстро отметил некоторые детали: одно плечо у того было несколько ниже другого, так что казалось, он к чему-то прислушивается, густые курчавые рыжие бакенбарды спускались на дюйм ниже мочек ушей... Не дойдя примерно одного вагона, транспортный полицейский остановился, взглянул на него и решительно отвернулся. Потом скрестил руки на груди, развел их и снял фуражку. Волосы у него на макушке были рыжевато-каштановыми, чуть темнее, чем на бакенбардах, и примяты. Он заглянул в фуражку, водрузил её на голову и снова скрестил руки.

По ту сторону путей на северную платформу прибыл местный поезд, остановился, потом двинулся дальше. Транспортный полицейский повернул голову и обнаружил, что Райдер смотрит на него. Тотчас же он уставился прямо перед собой и выпрямил спину. Опущенное плечо приподнялось, осанка выправилась.

Бад Кармоди

Предполагалось, что как только поезд отойдет от станции, кондуктор выйдет из своего убежища в кабине, выдаст соответствующую информацию и вообще окажет необходимую помощь, как того требуют правила общественного транспорта. Бад Кармоди прекрасно знал, что лишь немногие кондуктора следуют инструкциям. В большинстве случаев они просто сидят в кабине и смотрят на проносящиеся мимо бесцветные стены. Но он не так относился к своей работе. Он делал все в строгом соответствии с правилами и более того: ему нравилось иметь опрятный вид, ему нравилось улыбаться и отвечать на немые вопросы. Он любил свою работу.

Бад Кармоди считал свою привязанность к железной дороге наследственной. Один из его дядюшек был машинистом (он недавно ушел на пенсию после тридцати лет службы), и Бад ещё мальчиком им восхищался. Изредка, — обычно во время спокойных воскресных рейсов — дядя тайком проводил его к себе в кабину и даже позволял трогать ручки управления.