Не спала и Маруся. Голос Правителя, его манеры, черты лица действительно ей кого-то напоминали. И она мучительно вспоминала: кого?.. Девочка бродила между костров, прислушивалась к разговорам людей: говорили о спасении менестрелей, о том, что произошло во дворе Скульптора.

Летняя ночь была короткой, как жизнь приговоренного к смерти. На западе ещё вовсю сверкали звезды, а на востоке уже все сочнее розовело небо, и вот алый край солнца появился над городской стеной.

Двери тюрьмы распахнулись, и на зебре, которая ещё вчера была Городской Кошкой, вывезли фокусника со связанными за спиной руками и в красном колпаке смертника.

Гул прокатился по площади.

Палач стащил Тики с зебры и поволок к врытому в землю железному столбу. Вокруг лежали связки сухого хвороста, присыпанного соломой.

В тот же миг зебра вновь превратилась в кошку.

- Ведьма! Ловите ее! - зашипел Управляющий Ведомства Доносов. Издевательски мяукнув, кошка как по дереву - взобралась по спине Управляющего ему на плечи. Он стал в ярости стряхивать её с себя. Капюшон свалился, открыв малюсенькие черные точки глаз, толстые щеки и рыжие бакенбарды. Пока Управляющий закрывал голову, кошка юркнула в толпу и исчезла...

Казнь задерживалась: ожидали Правителя.

Спустя четверть часа, поеживаясь от утренней прохлады, из кареты вышел Правитель.

- Я был вынужден отобрать у тебя свирель, - отеческим тоном начал Правитель, обращаясь к Тики.

На площади наступила тишина.

- Ты будешь сожжен на костре и станешь духом, - таким же ненужным, как облака на шпилях! Ты окажешься бестелесным свидетелем того, как погаснет смех, как умрет Искусство! Но не в силах будешь помешать этому! Всего десять... нет, пять веков!.. и я стану Правителем Мира!

- Этому не бывать! - твердо сказал фокусник. - Я всё равно верю в людей! Они всегда будут петь песни! И ваять скульптуры! И радовать друг друга! Нет, правитель, я не боюсь с вами встретиться и через тыщу лет!