Его звали Римо, и он знал, что его преследуют.

В тридцати метрах за ним по улице двигался серый четырехдверный «седан» последнего года выпуска. Переходя мостовую, Римо бросил на машину мимолетный взгляд. В ее салоне можно было разглядеть четыре головы, сидевшие на очень больших туловищах. Сама же машина держалась подозрительно близко к тротуару.

Попав в подобные обстоятельства, обычный человек испугался бы, а то и запаниковал. Со своими этническими бандами и психопатами-одиночками Лос-Анджелес имел давнюю и вполне заслуженную репутацию города, где процветает бессмысленное насилие. Однако этот Римо, худощавый мужчина в выцветшей черной майке, разгуливал по корейскому кварталу как ни в чем не бывало. Всем своим существом он впитывал в себя очарование тихого октябрьского вечера, восхищаясь окрашенным смогом багрово-оранжевым закатом. Слева от него росли двадцатиметровые пальмы, торчащие из квадратных отверстий в тротуаре словно редкие волосы из бетонного скальпа.

Римо свернул в маленькую узкую аллею, отделявшую массив двухэтажных зданий от небольшой автостоянки. Судя по количеству пятен на асфальте, аллея появилась здесь уже очень давно. Никакие усилия нынешних владельцев торгового центра так и не смогли удалить следы многих тысяч незаконных операций по замене масла, в течение десятилетий тайно осуществлявшихся под покровом ночи. Все вывески на свежевыкрашенных фасадах ломов были написаны исключительно корейскими иероглифами. Судя по надписям, в тупике располагались химчистка, магазин, торговавший по сниженным ценам электроникой и ювелирными изделиями, «Дворец лапши кимчжи» и рыбная лавка мистера Ы.

– А, почтенный ученик великого мастера азиатской кухни! – сказал Ы, когда один из двух величайших ассасинов мира вошел в его сияющий чистотой магазин. Торговец рыбой считал этих двух клиентов великими поварами, а они не спешили развеивать его заблуждения.