Это прозвище являлось вдвойне ошибочным. Во-первых, Карлос Стерновски был не профессором, а ассистентом-исследователем. Во-вторых, он работал не с Mephitis mephitis, скунсом полосатым, а с Gulo gulo, росомахой. Конечно, эти животные принадлежат к одному и тому же семейству, Mustelidae, но к совершенно разным подсемействам и видам.

На подносе из нержавеющей стали перед Стерновски стояли дымящийся гуляш из свинины, брюссельская капуста, булочка с отрубями и фруктовый салат. Однако для Стерновски все это не имело никакого запаха и почти не имело вкуса, поскольку еще в детстве вирусное заболевание лишило его обоняния. Несмотря на эту утрату, он все равно периодически испытывал голод, который утолял каждые пять или шесть часов наиболее рациональным способом, основанным на господствующей теории диетического питания – пищевой пирамиде.

Когда он принялся пересчитывать сдачу, кассирша недовольно скривилась.

«Господи, неужели ты никогда не моешься?» – было написано у нее на лице. Какое невежество! Конечно же, он моется. И ежедневно меняет лабораторный халат. Но, учитывая природу запаха, это ничего не дает и не может дать. Чтобы отошла сверхконцентрированная мускусная вытяжка, облегавшая его кожу подобно слою краски, нужно время – а так как Стерновски постоянно имел с ней дело, то этого никогда не происходило.

Кассирша взяла у него деньги, но в кассу класть не стала. Сначала она завернула деньги в герметичный пластиковый мешочек, затем положила этот мешочек еще в один, точно такой же. Когда Стерновски с подносом в руках отошел от кассы, кассирша поспешно принялась искать под стойкой что-нибудь такое, обо что можно было бы вытереть руки.

Хотя он мог в принципе сесть где угодно, Стерновски занял свое обычное место. Пережевывая и глотая мясо, он не испытывал никакого удовольствия, однако по мере заполнения желудка постепенно проходили досаждавшие Стерновски ноющие боли, и от этого ученый чувствовал облегчение.