Стерновски со звоном отодвинул свой поднос и выбросил бумажную салфетку в мусорную корзину.

Это его последний обед в старом добром ПУ.

Ледяной ветер до костей пробирал возвращавшегося в свою лабораторию биохимика. По обе стороны дороги из вентиляционных решеток к небу поднимались столбы пара, напоминавшие гейзеры в Йеллоустонском заповеднике. Под лужайками и кирпичными дорожками находился подземный муравейник, где располагались ведущие университетские лаборатории.

Из-за ужасной вони, издаваемый подопытными животными, лабораторию Стерновски разместили в трейлере, который стоял на самом краю кампуса, в дальнем углу автостоянки «Зет-зет». После недавнего бурана снегоочиститель сгреб кучи грязного снега к самому трейлеру, завалив деревянные ступеньки. После этого прошло уже несколько дней, но снег все еще не растаял. Чтобы войти в дверь, Стерновски приходилось пробираться через сугробы, доходящие ему до пояса.

Хотя обычно он поддерживал в своей лаборатории образцовую чистоту и порядок, сегодня узкая, длинная комната выглядела так, как будто по ней прошелся ураган. На стенах, в проходах между лабораторными столами – всюду виднелись следы запекшейся крови, экскрементов и желто-зеленого мускуса. Стальные клетки стояли открытыми, на виниловом полу и лабораторных столах лежали тела убитых росомах.

Мертвые животные были приблизительно по метру длиной – если считать вместе с коротким, пушистым хвостом. По бокам темно-коричневого туловища проходили две более светлые полосы, соединявшиеся у основания хвоста. У росомах были короткие, массивные лапы и широкие ступни с мощными когтями. Морды их с короткими, округлыми ушами были похожи на медвежьи. Индейцы называют росомах «скунсовыми медведями» – почему скунсовыми, понятно всякому, у кого есть обоняние.

Перед обеденным перерывом Стерновски уничтожил почти всех своих подопытных животных, оставив пока в живых трех из них. Теперь настало время закончить работу. Стерновски облачился в серый резиновый халат и сапоги, надел на руки кожаные рукавицы, а на лицо – защитный пластиковый щиток. Затем он достал эмалированный поднос, на котором лежало с полдесятка уже заполненных шприцов для подкожных инъекций. Жидкость в них была светло-голубой.