Как безоблачное небо в летний полдень. Той голубизны, от которой замирает дух и останавливается сердце.

По скользкому проходу Стерновски осторожно направился к двум последним запертым клеткам. Оставшиеся в живых звери, возбужденные запахом крови и звуком его шагов, испуганно заворчали. Двадцатишестикилограммовый самец росомахи по имени Донни в этот момент уже второй час спаривался с гораздо меньшей по размерам и весу Мари. Чтобы совершить акт репродукции, животным иногда требовалось не менее двух часов. Продолжительное и энергичное спаривание вызывало овуляцию у самок; соответствующие изменения уровня содержания гормонов и лежали в основе открытия Стерновски.

С помощью встроенного рычага ученый прижал сцепившихся в клубок росомах к прутьям решетки, что давало возможность производить с ними необходимые эксперименты – и делать инъекции. Донни продолжал двигаться даже тогда, когда Стерновски вонзил ему в плечо иглу шприца. Когда ученый надавил на поршень, животное пронзительно закричало и изогнуло дугой хвост. Из анальной железы ударила струя желто-зеленой жидкости. Искривленные клыки и десятисантиметровые когти лязгнули по стальной решетке, оставив на ней свежие царапины. Движения Донни внезапно резко замедлились, изо рта вывалился и тут же свесился набок язык – как у механической игрушки, у которой кончился завод. Затем животное задрожало всем телом; но это был не любовный экстаз, а судороги смерти. Мари Стерновски сделал более удачный укол – он попал ей в вену, и самка моментально испустила дух.

Перенеся тела животных на ближайший рабочий стол, Стерновски быстро побрил им головы электробритвой, протер белую кожу оранжевым дезинфектантом, а затем вскрыл черепа специальной патологоанатомической пилой на батарейках.