В те дни, когда Тисту не испытывал ни малейшего желания усесться за обед, мать подводила его к окну и показывала ему громадный завод. Завод стоял где-то далеко-далеко, на самом краю сада, в стороне от сарайчика, в котором держали пони Гимнаста, и принадлежал отцу Тисту.

Мать заставляла Тисту пересчитать девять огромных труб, дымящих вовсю, потом подводила его к тарелке и говорила:

- Ну-ка, Тисту, ешь суп, чтоб поскорее вырасти. Ведь настанет время, когда ты станешь хозяином Пушкостреля. Изготовлять пушки не легко, а в нашей семье бездельников никогда не было.

Итак, не было никакого сомнения, что в один прекрасный день Тисту займет место отца и будет хозяйничать на заводе, совсем так, как в свое время отец получил наследство от дедушки, чей портрет - пышнобородого господина, опирающегося рукой на лафет пушки, - висел на стене гостиной.

И Тисту, который вовсе не был плохим мальчиком, послушно глотал овощной суп ложку за ложкой.

Глава четвертая, в которой рассказывается, как Тисту отправили в школу и как из этого ни чего не вышло

До восьми лет Тисту не имел ни малейшего представления о школе. Правда, его мать решила сама заняться образованием сына и научить его с грехом пополам читать, писать и считать. Результаты, надо сказать, были неплохие. С помощью очень красивых картинок, купленных специ­ально для этой цели, буква «А», например, запечатлелась в голове Тисту в образе «Автомобиль», потом - «Аэроплан», потом - «Арбуз»; буква «Б» - в образах «Банан», «Башня», «Барабан» и так далее. Чтобы на­ учить его считать, использовали ласточек, сидящих на проводах. Тисту научился не только складывать или вычитать, но ему удавалось даже де­лить: например, разделить семь ласточек на два провода ... в результате чего получалось три с половиной ласточки на один провод. Каким образом половина ласточки могла бы удержаться на проводе, это уж другой вопрос, ответ на который никто и никогда в мире еще не получал.