Когда Тисту исполнилось восемь лет, его мать сочла свою миссию законченной и решила передать сына в руки настоящего учителя.

По этому случаю Тисту купили прелестный клетчатый фартучек, но­венькие ботинки, которые немилосердно жали, ученический ранец, черный пенал, изукрашенный фигурками японцев, тетрадь в одну линейку, тетрадь в две линейки и отвели под присмотром слуги Каролуса в пушкострельскую школу, пользовавшуюся отменной репутацией.

Все ждали, что этот маленький нарядный мальчик, у которого были такие красивые, такие богатые родители и который уже умел делить ласточек пополам и даже на четверть, - словом, все ждали, что этот маленький мальчик будет творить в школе чудеса.

Увы! Школа произвела на Тис ту самое неожиданное и ужасающее впечатление.

Когда на черной доске начинали медленно строиться в линию марши­рующие буквы или же когда перед ним развертывалась длинная цепь всевозможных там трижды три, пятью пять, семью семь, Тисту чувствовал легкое покалывание в левом глазу и тут же крепко засыпал.

Однако он не был ни глупцом, ни лентяем, ни тем более слабосильным заморышем. Он так и горел желанием учиться.

«Не буду спать, не буду спать ... » твердил про себя Тисту.

Он во все глаза смотрел на доску, усердно внимал голосу учителя, но... но чувствовал, что снова начинается легкое покалывание... Изо всех сил он пытался перебороть сон.

Он даже напевал чуть слышно забавную песенку собственного сочи­нения:

Разделите ласточку на четыре части. Где же ее лапка, где ее крыло? Подарите лучше тортик мне на счастье, Разделил бы я его уже давно ...

Но ничто не помогало. Голос учителя укачивал, убаюкивал, черная доска превращалась в непроглядную темную ночь, потолок нашептывал Тисту: «Тсс ... тише ... здесь витают прекрасные сны», - и самый обыкновенный учебный класс становился для Тисту обителью снов.