— Да, да! Да! — отвечал Костя.
Он был счастлив и очень устал.
Надо было что-нибудь сказать в заключение, чтоб подвести итоги сбора, как учила старшая пионервожатая, но Костя не мог. Он виновато посмотрел на Таню.
Таня стремительно поднялась. Лицо её было серьёзно, решимостью блестели глаза. Она перекинула за плечо косу и запела: «Союз нерушимый республик свободных…».
Высокий, сильный голос звучно вёл мелодию; мелодия нарастала, ширилась; звоном стеклянных колокольчиков вплетались тонкие, детские голоса, им глуховато аккомпанировал несмелый колин басок. И что-то большое, значительное объединило сейчас и связало всех: десятиклассника Колю Богатова, Таню, и Костю, и малышей, — это было молчаливое, строгое счастливое чувство любви к той стране, которая им всем приходилась Родиной.
Саша один
На путях Окружной железной дороги маневрировал товарный состав. Саша стоял у Горбатого моста. Невдалеке свалка железного лома. Сколько раз с Юркой Резниковым они сюда совершали набеги и всегда из экспедиции возвращались с богатой добычей — обрывки проволоки, гайки, какой-нибудь винтик. Многим можно было здесь поживиться! Больше они не придут сюда с Юркой. Всё потеряно! Всё! Саша знал. Он стоял на ветру и смотрел, как ловко работают машинист и сцепщик. Сцепщик на ходу поезда бесстрашно пробирался между вагонами; отцепленные вагоны продолжали свой путь, а паровоз, выбросив фонтан кудрявого пара, торопливо убегал в сторону, громыхая на переведённой стрелке. Стрелочник азартно сигналил флажками. Всё это напоминало игру. Саша смотрел больше часа, пока ноги не онемели от холода. Тогда он пошёл. Куда? Впервые за всю свою жизнь Саша был одинок. Всё-таки его тянуло к школе. Покружив переулками, он случайно очутился возле школьной решётки.
Из калитки высыпали ребята.
Пионеры из костиного отряда! Значит, сбор только что кончился. Как-то справился Костя? Саша обещал ему помогать! Неловко возиться одному с эпидиоскопом: менять картинки, рассказывать, следить за порядком. Разузнать бы, что там было, на сборе!