А Костя, вдруг освободившись совсем от застенчивости, произнёс экспромтом печь:

— У нас, на нашей Родине, люди всё делают вместе: работают, учатся, строят. Если кто-нибудь отделится, — этот человек всегда очень несчастен. Ему скучно, тяжело, и один он ни за что не добьётся победы.

Снова вспомнился Саша. Хмуря брови, Костя сказал:

— Я заметил: если человек отделится, получается вред.

Однако пора было переходить к делу. Неожиданно Костя легко нашёл мостик:

— У нас все люди вместе. В других странах не так. И сейчас вы увидите.

Не дав ребятам опомниться, он выключил лампочку, наощупь открыл шкаф — всё было подготовлено, всё под рукой. В изумительной тишине, от которой по спине побежали, словно электрические искры, мурашки волнения, Костя перетащил на стол эпидиоскоп. Щёлк — включён ток, и вот на стене, в четырёхугольнике света, возник океан.

В темноте, не видя глаз, любопытство которых смущало его, слыша только ровное дыхание ребят, Костя осмелел, оживился и вспомнил всё, что они сочинили с Юлькой и Сашей.

— Соединённые Штаты Америки. Южный штат Алабама…

И вот… Со стены на пионеров двадцать первого отряда смотрит круглая физиономия чёрного мальчишки.

Костя менял в эпидиоскопе одну за другой картинки, над которыми так усердно и с таким увлечением они с Юлькой и Сашей трудились, готовясь к сбору.

Теперь, на сборе, костины пионеры узнали чёрного мальчика Сэма. Он был их ровесником, но жил в чужой, непонятной стране. Отец Сэма вернулся с войны. Отец Сэма был героем, он хотел любить свою родину. А его повесили за то, что он чёрный. И Сэм остался один.

…Эпидиоскоп бросил на экран последний пучок света и погас.

Кто-то зажёг лампочку. Ребята окружили вожатого.

— К нам бы этого Сэма! Верно, Костя?

— Его можно принять в пионеры?

— Костя! У нас бы Сэму родиться! Ему хорошо было бы у нас. Костя, да?