— Что я наделала! — тихо сказала Надежда Дмитриевна, стоя над разбитым вольтметром.

С первых парт бросились подбирать обломки.

— Надежда Дмитриевна, ничего… Обойдёмся.

— Мы поймём из теории… — уверяли ребята, смущённые огорчением учительницы.

— Стара я, должно быть, стала, ребята, — вздохнула она. — Из рук падают вещи…

— У меня с детства из рук падают вещи, — мгновенно сфантазировал Юрка Резников. — Сегодня утром тарелку разбил. Как за что ни возьмусь, так сейчас разобью.

— Ну, мои милые физики, — невольно улыбнувшись его утешениям, сказала Надежда Дмитриевна, — придётся нам в следующий раз усвоить закон Ома теоретически. Ах, что же я наделала!

— Ребята, — тихонько объявил Борис Ключарёв, — собираться у керосиновой лавки.

— На пустыре, у керосиновой лавки, — передавалось с парты на парту.

Позади школы тянулся пустырь. Здесь летом играли в футбол, зимой сражались в снежки, и здесь, за стеной керосиновой лавки, где декабрьские вьюги намели высокий сугроб, после уроков собрались семиклассники.

— Уж очень она разгоревалась, — вздыхал Володя Петровых. — Заметили? Жалость смотреть.

— Надо найти выход, ребята! — решил Ключарёв.

Юрка Резников спокойно сказал:

— Я нашёл выход.

— Где? Что? Какой?

— Сделать вольтметр.

— Что?! — Саша Емельянов в одно мгновение очутился с ним рядом. — Ты считаешь… Что? Сделать самим?

— Ха! Вполне реальная вещь. Принцип устройства известен?

— Известен, — подтвердил Саша.

Юрка выдержал паузу, скептически покачал головой:

— Не знаю уж, право, сумеешь ли ты… Я взялся бы сам, да у меня радиоприёмник стоит незаконченный, с деталями мучаюсь. Слушай, а может…

— Пожалуй… попробую, — запинаясь, вымолвил Саша: в нём боролись желание и страх.

— Ребята, ребята! — заволновался Володя Петровых. — Вот если бы… Входит Надежда Дмитриевна, а на кафедре новый прибор. Тут она… Вот если бы мы верно…