И зашагала к калитке, таща за руку Аккуратиста, который всё оглядывался на Глеба.
— Ты у меня смотри! — погрозил Мишане пальцем отец. — Я те дам! Тоже выискался тут Морис-мустангер!..
И ушел читать дальше Майн Рида.
Мишаня, довольный, что сегодня все так хорошо обходится и, главное, Глеб так умно рассудил, спросил его:
— У вас как мирятся?
— У нас мирятся: «мирись-мирись…» — показал Глеб согнутый мизинец.
— И у нас! — еще больше обрадовался Мишаня. — До чего интересно!
Они потрясли сцепленными мизинцами, приговаривая:
— Мирись-мирись, больше не дерись!
И так до трех раз.
Совершив эту церемонию, Мишаня сказал:
— Пошли в гости ко мне, в мою квартиру! Я тебе все расскажу!..
КАК ГЛЕБ БЫЛ В ГОСТЯХ У МИШАНИ
Гостей Мишаня принимал в собственном отдельном жилище, которое он устроил себе под крыльцом, воспользовавшись оторвавшейся досочкой.
Внутри у него стояла мебель: ящик, накрытый бумагой, — стол (там же хранилось мелкое имущество), два чурбачка — стулья.
Для устройства кровати места не хватило.
Зато на столе в большом порядке была расставлена посуда: две чашки с отбитыми ручками, чайничек без крышки, две щербатые тарелки, рюмка.
Эта посуда была нужна потому, что у Мишани имелся еще и личный самовар, величиной с маленькую дыню, который можно было ставить.
Все гости не так любили пить чай, как своими руками этот самовар растапливать.
Увлеченный благоустройством своего жилища, Мишаня принялся было сооружать отдельную печку, чтоб зимой топить, а летом себе стряпать, но, пока подыскивал, из чего сделать трубу и куда ее провести, печку увидел отец и тотчас развалил, а мать сказала:
— Ведь ты бы нам весь дом спалил, идол! Ты хоть подумал башкой-то своей дурацкой?..
А чего тут думать: какой может быть пожар, если около печки, покуда она топится, Мишаня сам находился бы и сразу его потушил бы?.. Не все равно, где печке быть — в доме или под крыльцом?.. Можно на всякий случай и воду под рукой держать — для залива.