— Капитан — самка, — заметил Джонни.

— У гигантских аллигаторов, наверное, все по-другому, — не смутился Холодец.

Бигмак шумно высосал из пакетика кетчуп и задумчиво спросил:

— Как вы думаете, когда у меня будет призывной возраст, ЭТО еще не кончится?

— Кончится, — злорадно сказал Ноу Йоу. — Грозный Брюс наведет порядок. Кому-то придется несладко.

— Не сладко, а о-очень сладко, — словно усталые монахи, хором пропели остальные.

После обеда они отправились в кино. В зале «5» шел «Алабама Смит и императорская корона». Холодец объявил фильм расистским, но Ноу Йоу сказал, что ему очень понравилось. Они обсудили, может ли фильм быть расистским, если он понравился Ноу Йоу. Джонни купил всем воздушную кукурузу (еще одна особенность Трудных Времен — карманные деньги поступали нерегулярно, но большими порциями).

Дома он сварил себе спагетти (колечки) и немножко посмотрел телевизор. В центре внимания был какой-то пирамидообразный мужчина, одетый в цвета пустыни. Иногда он шутил. Журналисты посмеивались. Норм-Шторм Джонни в общем понравился. Он показался ему человеком, который мог бы поговорить с Капитаном.

Потом началась передача о спасении китов. Авторам казалось, что это хорошая мысль.

Потом телевидение предоставило Джонни возможность сказочно разбогатеть. Требовался пустяк: перетерпеть ведущего, поборов соблазн заткнуть ему рот плюшевой игрушкой и сбежать.

Потом опять передавали новости. Опять экран заняли человек-пустыня и фотографии бомб, с идеальной точностью сбрасываемых во вражеские дымоходы.

И спорт.

А потом…

Ну ладно. Поглядим.

Джонни включил компьютер.

Да. Космос. И еще космос.

И нигде ни следа скрр-иии.

Стоп, подумал Джонни. Они собрались в большой рой — весь флот — и летят за мной. Летят следом за мной прочь из… из… из игрового пространства. Если лететь долго и в нужную сторону, можно выбраться отсюда туда.