Самое смешное, что по части математики от компьютера почти не было проку. У Джонни всегда туго шла алгебра — там никак не удавалось выехать на «Жизни и быте икс квадрат». Нет, он, конечно, скооперировался с Бигмаком (когда Бигмаку задавали сочинение, тот маялся так же, как Джонни один на один с квадратным уравнением), но мог бы и не суетиться. Не возникай — и школа, проникшаяся к тебе глубокой благодарностью (за то, например, что ты не подкладываешь учителям кнопки, не мажешь стулья клеем и за тобой не является полиция), оставит тебя в покое.

Но главное, для чего требовался компьютер, — игры. Если врубить звук на полную громкость, не слышно, как собачатся предки.

На скррииийском корабле-матке творилось нечто невообразимое. После недавнего обстрела отсеки заволокло дымом. В дыму метались размытые силуэты — экипаж пытался хоть как-то подлатать корабль, чтобы дотянуть до конца полета.

На огромном, погруженном в полумрак капитанском мостике Капитан откинулась на спинку кресла. Под глазами у нее проступила желтизна — верный признак недосыпания. Столько нужно сделать… половина истребителей подбита, и поступающим на борт уцелевшим едва хватит места и точно не хватит еды.

Она подняла глаза и увидела Канонира.

— Не слишком умный ход, — сказал он.

— Для меня — единственно возможный, — устало ответила Капитан.

— Нет! Нужно дать бой!

— И погибнуть? — спросила Капитан. — Мы сражаемся — и гибнем. Просто как дважды два.

— Зато мы гибнем с честью!

— Все верно, — сказала Капитан. — Вот только ударение я бы поставила не на последнем слове…

Канонир позеленел от ярости.

— Он обстрелял сотни наших кораблей!

— И прекратил боевые действия.

— Это первый случай, — напомнил Канонир. — Ведь мы имеем дело с людьми! Им нельзя доверять. Они стреляют во все, что движется.

Капитан подперла морду лапой.

— Он не такой, — сказала она. — Он слушал. Он говорил с нами. А другие нет. Возможно, он — Избранный.