Канонир уперся верхней парой передних лап в стол и уставился на Капитана недобрым взглядом.

— Я беседовал с другими офицерами. Я не верю легендам. Когда все осознают чудовищность вашего решения, вас отстранят от командования!

Она обратила на него усталый взгляд:

— Хорошо. Но пока что я — капитан. И ответственность лежит на мне. Ясно? Вы имеете хотя бы отдаленное представление о том, что это значит? Кругом… марш!

Канониру это пришлось не по вкусу, но ослушаться он не мог. «А не пристрелить ли его? — подумала Капитан. — Недурная мысль. Это избавило бы нас от массы неприятностей в будущем. Занести под номером 235 в список неотложных дел…»

Она повернулась и вновь уставилась на огромный, во всю стену, обзорный экран. На звезды.

Вражеский корабль по-прежнему висел в пространстве.

«Что он такое? — подумала она. — Их так мало, они такие коварные. Но всякий раз воскресают! В чем их секрет?»

Только одно бесспорно: с нами воюют лучшие и самые храбрые.

Трудные Времена хороши тем, что можно безнаказанно кусовничать. Тем паче, что в доме давно уже никто толком не готовил. И не ел вовремя.

Джонни сварил себе спагетти и разогрел печеные бобы. Из гостиной не доносилось ни звука, хотя телевизор работал.

Потом он немножко посмотрел телевизор у себя в комнате — после покупки нового старый достался ему. Телевизор был не очень большой, и, чтобы переключить канал или поменять громкость звука или еще что-нибудь, всякий раз приходилось вставать и подходить к нему, но таковы уж Трудные Времена.

В новостях показали документальные кадры бомбардировки какого-то города. Очень интересный репортаж.

Потом Джонни лег спать.

Он не слишком удивился, когда, открыв глаза, увидел приборную панель истребителя.

Та же история, что с «Капитаном Зум»: от «Капитана» невозможно было отключиться. Порубишься в него вечером хорошенько, а потом всю ночь лихорадочно карабкаешься по лестницам и уворачиваешься от бластерного огня.