Толюн промолчал.

— Ну вот что. Надевай-ка шапчонку и пошли до дому.

Дед собрал удилища и зашагал к дороге. Что же Толюну — оставаться? Он надел кепку и пошёл за ним.

Солнце поднялось высоко. Крепко припекало. Бултыхалась рыба в ведре, скрипели мокрые дедовы сапоги. А Толюн держал зелёную кружку и всё время заглядывал в неё — боялся, как бы рыбка не выпрыгнула.

Некоторое время они шли молча. Толюн узнал дорогу. Далеко из-за бугра высунулась знакомая мельница.

— А скажи, птичий сынок, нет ли у тебя сестрички? — спросил дедушка. — Такой шустрой девчоночки в белом платке?

— Сестрички? — переспросил Толюн. Он решил быть теперь осторожным и хитрым, а потому ответил: — Не знаю.

— Ага, — улыбнулся дед. — Скажи, а если бы у тебя была сестричка, то как бы её звали?

— Анютка, — сказал Толюн.

— А в какой бы она класс ходила?

— В четвёртый.

— И дружно бы вы жили?

— Дружно, только она меня колотит, — пожаловался Толюн. — За волосы таскает. Маленьким-то плохо жить.

— Ну уж какой ты маленький, ты ведь делом занимался, рыбачил, сказал дедушка.

— Ага, — согласился Толюн. — Во какая рыбка — серебренькая!

И тут Толюн заметил, что навстречу из-за бугра поднимается Анюта. Платок у неё растрепался, из-под него торчали косички.

— Вон она, Анютка! — шепнул Толюн и спрятался за деда.

Анюта заметила брата и ещё издали закричала:

— Он-то разгуливает! А я с ног сбилась! Глазки обревела…

Подбежала она к Толюну, но колотить не стала и вдруг расплакалась:

— Он такой… С ним сладу нет. Я матери скажу…

— Ну, будет, — дедушка погладил её по голове. — Нашёлся твой Толюн.

— Мы с дедушкой рыбачили.