— Дай, дедушка, я тоже порыбачу.

— Ишь рыбак нашёлся! — заворчал дед, бросая рыбку в ведро с водой.

Толюн засопел от обиды.

— Ну ладно уж. — Дед наладил на крючок тёмно-красного червячка и протянул удочку Толюну. — Попробуй рыбацкого счастья. Вот тебе с козявочкой.

Толюн взял удилище и стал смотреть на поплавок. Прыгает поплавок, кружится, ныряет на течении. Толюн смотрит. Даже глазам больно.

Вдруг дед не своим голосом крикнул:

— Подсекай!

От неожиданности Толюн дёрнул удилище и повалился на берег. А рядом с ним рыбка прыгает.

— Это я её? — удивился Толюн.

— А кто же! С уловом тебя! — поздравил дед. — Брось-ка её в ведёрко.

— Не-е, я её в шапку! — сказал Толюн: рыбку-то он сам поймал, а если в ведро — кто узнает?

Дед засмеялся:

— Шапочку надень. Ветрено. А рыбке твоей мы найдём место. — Он бросил её в зелёную кружку с водой. — Хорошо порыбачили, а теперь домой надо собираться. Тебя как звать?

— То-люн.

— О, Натолий, выходит. А где проживаешь, Натолий?

«Хитрющий дед, — подумал Толюн. — Рыбку себе взял, а меня хочет домой отправить».

Толюн глядел в кружку, где, дёргаясь хвостиком, плескалась его рыбка.

— Ты чей же будешь? — опять спросил дедушка.

Толюн заморгал глазами. Он решил немножко схитрить:

— Я ничей, дедушка. А живу у птицы. У неё четыре крыла. Это такая большая птица-уродка.

— Как? Как? — вытаращил глаза дед.

— А так, — сказал Толюн. — У птицы такой длинный-предлинный хвост; как накроет она хвостом землю — сразу наступает ночь.

— Ночь?! — ахнул дедушка. — Ай-я-яй! Я и то гляжу — птичий сынок мне повстречался. Сразу не могу признать чей, по хохолку твоему рыженькому вроде петушиный, а по характеру — индюшиный. И где это я тебя видел? Не в соседней ли с нами деревне та птица живёт?