Для старого Гудала каждый каприз княжны являлся законом, и он тут же даровал пленнику жизнь.

В тот же вечер, гуляя по саду, Тамара увидела Гремию, печально бродившего по двору под наблюдением двух стражников.

Княжна велела им оставить ее наедине с молодым беком.

Те молча повиновались.

— Видишь, Гремия, — сказала княжна, — я спасла тебя от смерти и спасу от неволи… Верну тебе свободу, которой лишил тебя отец… Хочешь снова очутиться на свободе, пленный сокол?

Но Гремия печально покачал головою.

— Остановись! — крикнула княжна.

— К чему мне теперь свобода, княжна Тамара? Мой отец убит твоим отцом… Богатые поместья мои разграблены… Моя старая мать умерла на глазах моих от горя, а невеста моя, сердце сердца моего, Гайянэ, пропала без вести в нынешнюю ночь, роковую для нас обоих…

— Невеста! — вскрикнула Тамара, — так у тебя была уже невеста на родине!

— Да, я обручен был с детских лет с любимой моей Гайянэ. Где она, бедная одинокая птичка, не ведаю ныне.

— Брось думать о какой-то жалкой девчонке, Гремия… Взгляни на меня, посмотри мне в очи… Ты видишь, огнем радости горят они… Я рада, что вижу тебя, Гремия, говорю с тобою… Слушай, пленник, княжна Тамара, дочь могущественного Гудала, любит тебя.

Замерла в волнении красавица, произнеся роковое слово.

Молчал и Гремия, пораженный речами княжны.

Луна успела выплыть из-за облака и осветить лицо пленника и красавицу, когда Гремия спросил тихо:

— Чего же ты хочешь от меня?

Подняла гордую голову Тамара.

— Ты знаешь, отец мой подарил тебе жизнь по одному моему слову. Ему ничего не стоит подарить нам и свое согласие на брак. Ты едва ли менее знатен меня родом, и замужество мое не будет позором. Завтра же я иду сказать отцу, что люблю тебя больше жизни и выбираю тебя в супруги.