— Нет, она — обворожительно наивна, наша Тамарочка, — шепчет Алеко, покатываясь на весь "клуб".

— Ха-ха-ха! — звенит своим стеклянным голоском Золотая Рыбка.

Даже бледная, всегда задумчивая Невеста Надсона не может удержаться от улыбки. Неудержимое веселье захватывает всех находящихся в «клубе» девушек.

В самый разгар на пороге вырастает угловатая, нескладная фигура первоклассницы Зины Алферовой. Зину называют Дорогая моя за ее постоянную привычку прибавлять эти два слова чуть ли не к каждой фразе, кстати и некстати.

— Месдамочки, тише, дорогие мои, тише, — лепечет Зина. — Дорогие мои, на черной лестнице лежит кто-то. Лежит и рыдает… наткнулась. Ах, Господи, дорогие мои, это так страшно, страшно.

И руки Зины поднимаются к бледному лицу, и сама Алферова, прислонившись к косяку двери, готовится заплакать.

Глава 2

Первая приходит в себя Ника. Темные глазки Баян, еще за минуту до этого полные смеха, сейчас отражают тревогу. Она бросается к Алферовой, трясет ее за руку и кричит:

— Где рыдает? Кто? Ты видела? На лестнице? Где?

— Дорогая моя, в "чертовом гроте", — отвечает ей Зина.

Ника Баян, выслушав этот ответ, поворачивается к подругам.

— Хризантема, собери сухари, когда будут готовы. А ты, Золотая Рыбка, беги в класс и займи чем-нибудь Скифку, чтобы она не заметила нашего отсутствия. Все остальные, за мною!

Никому и в голову не приходит обижаться сейчас на повелительный тон Ники, и девушки спешат из «клуба» на черную лестницу.

Здесь, на третьем этаже, верхняя, самая последняя чердачная площадка, прозванная институтками "чертовым гротом", тонет во мраке. Несколько ступенек ведут от нее на чердак.