Она не договорила… Ясно и гулко донесся до их слуха топот лошадиных копыт, разом нарушивший мертвую тишину дагобенской улицы.

— Господи боже! — в ужасе вскричала Мария. — Это они! Мы пропали, дети! Они сию минуту ворвутся к нам…

И она упала на колени посреди избы, крепко прижимая к груди своих сыновей. Слезы обильно струились по испуганному личику Ивана, в то время как Мартын, сжимая кулаки и сердито нахмурив брови, внимательно глядел на дверь… Этот смелый, отважный мальчик решил во что бы то ни стало защитить мать и брата от грозящей им опасности.

Между тем ясно послышались отдельные звуки, возгласы… Еще минута, другая, и сильный удар в дверь потряс ветхую избушку всю до основания.

— Эй, кто там? Открывай живее! — послышались голоса за порогом.

— Мы погибли! — прошептала в ужасе крестьянка, еще крепче прижимая к себе своих сыновей.

— Слышишь, отворяй скорее, — прокричал грубый голос за дверью, — а то мы разнесем вашу хату!

И снова посыпались удары один за другим. Ветхая дверь не выдержала, затрещала и тяжело рухнула на пол.

В ту же минуту шесть вооруженных солдат ворвались в горницу. Впереди всех находился сержант, начальник отряда.

— Ты Мария Скавронская? — обратился он к испуганной хозяйке.

Та хотела ответить и не могла. Страх, ужас, отчаяние сковали уста несчастной женщины. В ту же минуту черноглазый мальчик выскочил вперед, весь пылая гневом, крикнул сержанту:

— Не трогай мою мать, господин! Я никому не позволю ее обижать. Вы взяли от нас отца и думаете, что теперь матушка беззащитна? Нет, пока жив я — Мартын Скавронский, никто не посмеет обидеть ее!..

— Вот так защитник! — грубо расхохотался сержант. — Самого от земли едва видно, а туда же. Связать его… — коротко приказал он солдатам.

Двое из них бросились к мальчику, и вскоре Мартын был связан по рукам и ногам.