Дама или, вернее, барышня в отменно белом воротничке взглянула на меня быстрыми и очень, должно быть, зоркими глазами стального цвета, так мне показалось, по крайней мере, при обманчивом свете электричества в ту минуту на вокзале. Какие они на самом деле — рассмотрю завтра утром и послезавтра сообщу тебе. Итак, Синяя Дама посмотрела на меня тем взглядом, о котором пишут в дурных повестях, что он пронзает, как шпага, и спросила:

— Не вы ли Ирина Камская?

Я поспешила ответить, что я. И в свою очередь осведомилась:

— А не вы ли начальница гимназии госпожа Рамова?

Ах, мамочка, скажи: я, кажется, не должна была делать этого?!

Конечно, не должна была, Золотая, потому что она сделалась вдруг зеленой, как салат — моя Синяя Дама — и ответила мне с убийственной улыбкой.

— Вы ошибаетесь, m-lle, если думаете, что наша глубокоуважаемая Мария Александровна будет лично встречать каждую вновь поступающую в ее гимназический интернат. Что же касается меня, то я только заведующая интернатом Маргарита Викторовна Боргина.

И опять эта убийственная улыбка, которая мне совсем не по вкусу, уверяю тебя, мама! Чтобы избавиться как-нибудь от этой улыбки, я поспешила приветствовать мою надзирательницу и дружески протянула ей руку.

Ах, Золотая! Твой Огонек опять чуть было не вспыхнул и не натворил бед при первом же знакомстве с его ближайшим начальством. Послушай только, мамуля, что она сделала, эта Синяя Фурия!

Она не дала мне руки! Понимаешь? Не дала! Она только кивнула мне своей гладко причесанной головой под плоской, без малейших украшений, как блин, шляпой, и все с тою же убийственной улыбкой спокойного равнодушия ко всем людям, взятым вместе, проговорила:

— У нас не принято здороваться за руку с начальством. И вообще никогда не следует первой протягивать руку старшим, постарайтесь хорошенько запомнить это, m-lle!