Но раньше других мне бросилась в глаза одна. И долгие минуты я видела только одну ее. Только ее одну… И знаешь ли, твой глупый Огонек весь запылал от счастья. Она была «золотая». Ты понимаешь, мое сокровище, у нее, у этой высокой девушки, были золотые волосы, такие же золотые, как и твои! Она сидела на главном месте и разливала чай. Не знаю, хороша ли она или нет, но мне, благодаря ее золотым волосам, она показалась красавицей. Только очень бледная худенькая красавица с голубыми жилками у висков и на лбу. Потом я узнала, что ее зовут Марина Ботова, а пансионерки прозвали ее Принцессой, потому что она похожа на всех златокудрых принцесс из сказок и у нее такие беленькие ручки, какими, должно быть, не дано обладать никому из обыкновенных смертных, да! Так вот, мамочка, девушку с золотыми волосами зовут Принцессой. И она первая приветствовала меня.

— Здравствуйте, m-lle, садитесь к столу, пейте чай и будьте как дома!

— Да, будьте как дома!

Это подхватила девочка лет четырнадцати, Аня Сушкова, черненькая, со вздернутым носиком и черными глазами. И у нее есть прозвище тоже. Они все понадавали здесь прозвища друг другу. Эта — Живчик. Говорят, она самая бедовая из всего общежития. Посмотрим. Еще за столом сидели четыре девочки. Две сестрички, похожие друг на друга до смешного, как может только твой Огонек походить на свое отражение в зеркале. Зовут их Шура (старшую) и Соня (младшую) Кобзевы — такова фамилия их папы. Обеим, должно быть, не больше тринадцати лет и кажутся они ужасно благонравными, точь в точь, как те добродетельные маленькие мисс, о которых ты мне читала в переводных английских книжках. Потом еще сидела девочка с зеленым зонтиком на глазах. Ее имя и фамилия Раиса Фонарева, но о нем, то есть о настоящем имени ее, забыли совсем, так как бедняжка известна более под именем Слепуши. У нее больные глаза, мамочка, и она не выносит ни солнечного, ни электрического света. Всегда в темных дымчатых очках, как бабушка Лу-лу, когда читает ее роли, и кроме того, ко лбу ее прикреплен безобразный зеленый зонтик. Бедная Слепуша! Она тиха и кротка, как ягненок, и по-видимому, подчинилась своей судьбе.