Позже, стоя под прицелом оружий, без суда приговоренный к расстрелу горсткой жалких террористов, Иштван будет вспоминать именно тот вечер, именно ту встречу, и когда раздастся оружейный залп, он закроет глаза с мыслями о своей музе. С мыслями о своей прекрасной Елене.

Они вышли в парк, и прошли по заснеженной аллее. На Кате была шубка из песца, и меховой капор. Ручки княжна спрятала в муфточку.

Иштван был в парадной форме директора царской полиции, черный мундир с синими лампасами, и черные с идеально выглаженными стрелками брюки.

Они шли вдоль темных скелетов замерших деревьев и молчали. Иштван не знал как начать разговор, но не от робости, а в силу громадной разницы в возрасте. Он считал ее еще совсем ребенком. Катя молчала не понимая почему этот статный и красивый офицер, гордость императорской полиции обратил на нее внимание. Так бы они и шли молча, если бы Катя не заметила свою любимую горку, с которой они так часто с сестрой катались. В ней проснулся чертенок, в глазах вспыхнул озорной огонек, и она весело подобрав юбки бросилась к горке.

Иштван не ожидал такой поспешности, и в силу своей военной выдержки не мог позволить себе такого озорства. Он подошел когда девушка уже скатилась с горки, поднялась переливаясь в своем чистом смехе и принялась отряхивать юбки.

— Вы всегда такой хмурый? — неожиданно спросила девушка, закинув наверх голову, чтобы лучше видеть сыщика.

Иштван опешил и хмыкнул.

— Я слышала о вас. Господин сыщик.

— Господин сыщик? — передернулся Иштван, — Это не совсем точно определение. Возможно барон Облич будет приятнее вашему слуху.

Иштван сказал свои слова вежливо, несмотря на то, что ему не очень то понравилось столь официальное обращение.

— Барон Облич. — задумчиво закатив глазки повторила Катя. — Нет, все таки господин сыщик звучит лучше.