– Идет, – беспечно сказал Белкин. – Ну а ты, Рома? Почему молчишь?

– А что сказать?

– Куда собираешься после десятого? В какой институт?

– Может, в армию, – нехотя сказал Самарин.

– Да ты что?! Сейчас в Афган отправляют! Ты, вообще, в курсе?

– Ну и что? Мне все равно.

– Дурак, – резюмировал Рощин. – Умереть всегда успеешь. – И вдруг спохватился: – О, черт! А сколько сейчас времени?

– Что, Маргота ждет? – хмуро спросил Самарин.

– Ты, Жека, смотри… Поосторожнее с ней, – посоветовал опытный в делах сердечных Белкин.

– Это еще почему?

– На таких женятся.

– Еще чего! – Рощин поднялся.

Маргарита Лепаш была самой красивой девушкой в школе. А ему всегда достается все самое лучшее. И только лучшее. Рома ревнует, это видно. Глаза цвета моря сразили его наповал. Рома зовет ее Марготой. Начитался Дюма. «Сорок пять». «Маргота и Тюренн». Латынь. Она не Маргота. Она – Маргарита Лепаш. Странная фамилия. И немного смешная. Французская? А почему буква «ша» на конце? Странно! И сама она немного странная. До сих пор тайком шьет платья своим куклам, словно девчонка какая-нибудь. Часами может строчить на машинке. Только он знает, что Маргота собирается поступать в текстильный, на модельера. Пока это тайна.

Конец апреля. Апрель в этом году теплый. За окном весна. Его ждет самая красивая девушка в школе. А может быть, во всей Москве. В руках у него чемпионский кубок. Он немного пьян от вина и от победы. И от любви. Ну совсем чуть-чуть.

– Значит, всё? – снизу вверх смотрит на него Петька Воловой. – Разбежались? Выиграли и разбежались. У Дрына случится инфаркт. Слышали, что он сказал, после того как нам Кубок вручили? «Теперь на „Россию“ поедем». Жаль.

У Петьки добрая душа. Тело, которое со временем обещает стать огромным, ибо Петька склонен к полноте, и такое же огромное сердце. Доброе сердце.