Постепенно за дверью убежища все громче и громче звучали голоса. Слышалось ржанье лошадей, шлепанье босых ног по камням.

Вовка влез на подоконник и стал смотреть в крошечное окошко. Вначале он видел мелькавшие перед его лицом босые ноги, потом стал различать фигурки солдатиков, что подгоняли людей на обширную площадь.

И вдруг… Вдруг под самым окном раздался хриплый, шипящий голос:

— Тиш-ш-ше… Ш-ш-ша!.. Я — Лорд Повелитель Времени… Вы узнали меня? — Лорд ужасно шепелявил. — А я узнал вас, мудрец Трехбородый.

— Послушай, Кукушка, — тихо спросил Вовка. — Какой же он «повелитель времени», если времени у них нету вовсе…

— Он по совету Тор-Мозины объявляет день и ночь, лето и зиму, весну и осень… Чтобы придать видимость обычного земного круговращения… Но… Погоди! Молчи и слушай…

— Я узнал вас, Лорд, — ответил другой голос, и Вовка рискованно высунулся в оконце и увидел… О! Это была странная образина — круглая, как луна в полнолуние, вся усеянная родинками и бородавками, из которых торчали по три волоска. — Но я не пойму, что вам нужно от меня? — Я тороплюсь… Вы разве не видите, как я спешу? — Мудрец Трехбородый затопал ногами по камням.

— Я тож-же шпеш-ш-у… Тиш-ше!.. — Повелитель Времени был ужасно длиннонос, ушаст, и худ до такой степени, что, казалось, при надобности он мог сложиться вдвое, как складной перочинный нож. — Только ш-ш-што мне ш-ш-шка-ж-али, ш-ш-ш-то ш-ш-траж-жники обнаруш-ш-шили прорыв в пергаментном небе. К нам проник кто-то…

— К нам?! Пр-роникли-и?! — вскричал толстяк с бородавками.

— Вот именно… Только тиш-ш-ше!.. Меня могут обож-жвать паникером… Я хош-ш-шу знать, уш-ш-шлышать от вас, Мудрец Трехбородый, ш-ш-шовет, как мне быть и какое время года предскаж-ж-ивать?

— Осень, — ответил Мудрец Трехбородый. — Это время самое подходящее для грусти и воздыханий. Запомните, Лорд: осень!