— Самых верных…

— Самых щедрых…

— Самых смелых…

— Самых умных…

— Ха-ха-ха! — засмеялась Тор-Мозина, и Вовка ощутил, как холодный озноб пробежал по спине. — Пусть только посмеет он не уничтожить Кукушку… Ага, вот, наконец, ведут этого бездельника… Слушай, Горновей! Нам известно, что ты мастер на все руки… Ты должен изобрести средство и уничтожить врага королевства нашего Кукушку, которая ожила…

— Но ведь она мне ничего дурного не сделала… — возразил Горновей.

Вовка видел высокого кузнеца. Он был выше всех на целую голову. Его грудь, как панцирь, прикрывал груботканный льняной передник. В его глазах не было ни испуга, ни покорности.

— Он возражает, — пронеслось вокруг.

— Он смеет ослушаться…

— Неблагодарный…

— Недостойный…

— Прочь с глаз!

— Мы бы заключили тебя в кандалы и бросили в подземелье, — размышляла вслух Тор-Мозина, — но тогда ты будешь лишен возможности выполнить наш приказ… Прочь!

— Из этого королевства никто не убегает, — с горечью сказала Кукушка…

Но вот над площадью раздался голос:

— О! Ваше неподражаемое преподобие! Дозвольте сообщить неприятнейшую весть.

Каменный солдатик шевельнулся, развел руками, спешенно заморгал глазами.

Сквозь толпу пробирался точно такой же солдат, но без кокарды на фуражке, что, видимо, означало чин пониже.

— Пусть говорит, — разрешила Тор-Мозина с балкона.

— Наши следопыты установили: кроме Кукушки к нам проник из Мира Времени… Ох! Казните или велите миловать!.. Человек с живым сердцем…

— Спасите! — вдруг послышался визг.

— Помогите!..

— Пусть звенят колокола «Беды»!..

На площади стало твориться невообразимое: толпа хлынула сначала вправо, потом влево, потом бросилась врассыпную.

С высокого балкона исчезла и сама Тор-Мозина.