Все похолодело у Авери, когда он увидел Алку. Тоненькая, в аккуратненьком голубом платьице, с таким же бантом в волосах, бежала она навстречу ему.

Аверя прилип к камышовому плетню. Проскрежетал зубами: трусов бы не тронул, подлый! А то ведь видно все...

- Здравствуй, Аверьянчик, - запела Алка и красиво посмотрела на него лучистыми глазами. - Ты, говорят, отличился сегодня...

Аверю облил холодный пот: дошло уже?

- Как отличился? - Он стал осторожно прощупывать обстановку.

- На машине уехал. Один. С пограничниками. И с собакой... Ты такой отчаянный!..

Аверя заулыбался. Услышать это после стольких страданий было приятно. Все-таки она ничего девчонка, Алка, понимает его, и такая тоненькая и хорошенькая. Но лучше бы встретилась не сейчас...

- Ну ты чего все стоишь? - Алка подошла к нему.

- А тебе чего? Хочу - и стою.

- Смешно как-то.

- А ты чего остановилась? - Аверя стал сердиться. - Ведь шла куда-то?

- А теперь хочу с тобой поговорить.

- А мне некогда. Иди, куда шла.

- Некогда, а сам стоишь... Сейчас плетень упадет.

- Плевать! - Аверя едва сдерживал себя.

Раздался стук туфелек, и Аверя увидел Фиму с корзиной на руке. Не хватало еще одной!

- Отторговалась? - спросила Алка. - Сколько выручила?

- Тебе не сосчитать.

- А все-таки?

- Сама поторгуй - узнаешь. - Голос Фимы был глух и недобр.

- Мы этим делом не занимаемся. Мама никогда не пошлет меня торговать. Даже виноградом. В прошлом году у нас его было завались сколько, а продавала соседка, тетя Шура. Самим ведь неудобно, мы к тому же пионерки. Что скажут...

У Фимы сузились глаза.

- А мне удобно. Я врожденная торговка!..

- Ну, раз так...

Фима глянула на Аверю и, кажется, все заметила, потому что глаза ее перестали быть холодными, а в краешках сжатых губ неуловимо затрепетала улыбка.

Аверя сделал ей таинственный знак: повел бровью на Алку и тихонько мотнул головой в сторону - уведи, дескать.