- Аверчик, не говори, пожалуйста, "теперича" и "трошки".

- Почему? Мой батя так говорит и братан.

- А ты не говори. Не нужно. Это не очень культурно - так говорить.

Кинув руки на край берега, укрепленного от оползней и размыва кольями и досками, Фима подтянулась, закинула коленку на доски, вышла на берег и похлопала себя по животу:

- Ох, какая водичка!

Враскос прорезанные глаза ее на черном от загара лице казались почти прозрачными. Они смеялись и разбрызгивали вокруг веселье и радость.

Аверю немного заело, что она подошла не к нему, а села возле Акима, обхватив руками колени, и о чем-то заговорила с ним. Аверя плохо слышал, о чем они говорили, кажется, о каком-то фантастическом романе, потому что то и дело с их стороны доносился смех и такие словечки, как "астронавт", "кольцо Сатурна", "космическая пыль"...

Чем больше слушал он эти серьезные разговоры и этот смех, тем сильней портилось у него настроение.

А день был погож. По каналу туда-сюда сновали лодки, на моторах и без, грузные каюки и большие весельные магуны. Бородатый дед Абрам, Селькин дядя, транспортировал на канате за моторкой два сосновых бревна лес тут на вес золота; две женщины везли в лодке кирпич и мотки еще не окрашенных белых капроновых сетей - наверно, из сетестроительного цеха, который помещался возле конторы рыбоколхоза; потом проследовала бабка Назаровна в утлой однопырке, с верхом нагруженной зеленым камышом для скота...

- Отнесешь колья домой! - приказал Аверя Власу, толстому, с добродушными губами.

Неподалеку затрещал мотор, и Аверя увидел брата. Он шел на большой лодке.

- Куда? - завопил Аверя. - На остров?

Брат, сидевший с папироской в зубах у руля, закивал. На островах находились основные огороды шарановцев, и целый день туда и оттуда бегали лодки.

- Ребята, на косочку! - бросил клич Аверя. - За мной!

- А я? - растерянно спросил Влас, видя, как все ребята изготовились броситься в воду.