— Надо пороть ремнём, — настаивала на своём тётя Ася и взмахнула в воздухе рукой, показывая, как это делается. Рука у тёти Аси была крепкая. — Чернушина из седьмого «В» отец выпорол, и помогло. Говорят, даже не ремнём, а настольной лампой. Всё равно помогло. Бросил свои аттракционы.

— С ними разве сбор проводить… — сказала Клавдия Васильевна. — Токарев, подними сейчас же «Сообщения» и повесь на место!

Дима поднял «Сообщения» и хотел повесить на место. Но гвоздиков не оказалось: вывалились.

Дима поставил «Сообщения» в угол класса.

— Как же вы, дети… Очень некрасивый поступок. Не гармоничный… — Это сказала Екатерина Сергеевна и переложила из руки в руку кофейник, потому что кофейник был тяжёлым, а руки у Екатерины Сергеевны не были крепкими.

— Визирные линейки на что приспособили, а! — не выдержала опять Клавдия Васильевна. — Поглядела бы Марта Николаевна…

— У каждого на лбу визирная линейка, — сказал Алексей Петрович. — У Шустикова-младшего к тому же лицо в царапинах.

— А ведь я только на минутку отлучилась к Дарье Ивановне, — повторила печально Галя.

— Пол шершавый, вот и царапины, — сказал Славка. Он не желал чувствовать себя побеждённым и тем более — младшим.

У крыльца школы остановился автомобиль «пикап». На нём были нарисованы бублики, сосиски, колбасы.

В общем, натюрморты.

Из кабины «пикапа» вылез отец близнецов. Он работал шофёром, развозил по интернатам и школам завтраки и обеды.

Сейчас он опять приехал, чтобы забрать пустую посуду.

На нём были форменная фуражка и синий берет с надписью «Мостранс».

Дед Валерий хотел что-то ему сказать, но не успел. Директор вывел на крыльцо Стаську и лысого расцарапанного Славку. Отец сразу понял, что случилось.

— Значит, опять, — сказал он.

— Да, — кивнул Алексей Петрович.