— Верно. «Ай, ду-ду». Надо выучить песню.

— Не переживайте. Подудим. — Костя теперь ничего не боялся: он надеялся на Катю.

Глебка изо всех сил начал болтать ногами, демонстрируя независимость.

— Он у меня запоет, — вдруг сказала Катя решительно. — Отпуск свой не пожалею.

«Ну вот, теперь все, — понял Костя. — Окончательно ударили по рукам».

— Век не забуду! — радостно встрепенулась тетя Слоня: она тоже теперь поняла, что сделка завершилась.

— Порядок в танковых войсках! — Костя ликовал.

— Пошли, соберу тебя, — сказала Соня Петровна племяннику. — Некогда мне. — Соня Петровна прекрасно соображала, что надо ковать железо, пока горячо…

— Скатерть у вас есть? — спросила Катя.

— Есть.

— Пришлите.

— И белье постельное пришлю.

— Зачем скатерть? — удивился Костя.

— На стол. Зачем еще.

— Скатерти у меня не было и не будет.

— Будет, потому что начал высоко цениться уют, ты следишь за моей мыслью? — Катя плодотворно отнеслась к Костиной лекции.

Тетя и племянник ушли. На полу остался портфель. Напоминал ладони хозяина: чернильные контуры материков. Была даже снежная вершина: в замок портфеля, по неизвестной причине, набился снег. Он таял и горным ручейком стекал на пол и создал небольшое водохранилище.

— Почему Глебка не в школе? Прогуливает? — Катя продолжала развертывать свое наступление.

— Откуда мне знать?

— Я тебя не пойму. Ты забыл? Ты воспитывать должен.

— Прямо сейчас? Я? — Костя попробовал удивиться.

— Прямо сейчас, ты! — Катя отыскала на кухне тряпку, пошла и вытерла портфель и пол вокруг портфеля. Отнесла назад на кухню тряпку, сполоснула руки.

И тут появляется Глеб Рожков. А точнее — узел и флакон с чернилами, который Рожков протянул из-под узла с долей ненависти. За Глебкой в двери проворно всунулась Тетеркина.