— Не волнуйтесь, техник!

Опять взорвались на асфальте снаряды, засвистели осколки.

— Даешь еще! — радовался Глебка. Он жил сейчас полной жизнью.

— Ты москвичка? — спросила Фокасьева Катю.

— Нет.

Из подъезда пытался выскочить шустрый человек с тоненькой папочкой под мышкой. Он смешно вертел голо вой, прицеливаясь, когда бы ему выскочить. «Люди стали совсем нетерпеливыми, даже в пустяках», — подумала Катя. А она? Слишком терпелива, даже на свадьбе присутствовала. Зачем?

— Жилец, осторожно, — сказала Фокасьева, — снег с крыши сбрасывают. За счастьем приехала? Жилец, я же вас предупредила. Или поступать куда-нибудь будешь?

— Не буду, — ответила Катя, продолжая думать о своем.

— Значит, за счастьем все-таки?

Жилец с тоненькой папочкой выскочил, и в этот миг завизжала Муза Тетеркина: Глебка пристегнул ей к уху прищепку. Катя сбегала, спасла Музу, привела Глебку.

С крыши теперь полетели снег и лед мелкими кусками Видны были взмахи лопат. Из жэка пришли за Фокасьевой:

— Вас ждут в ремонтуправлении.

— Ты здесь покараулишь? — спросила Фокасьева Катю.

— Для этого и приехала, — улыбнулась Катя. — Специально.

— От причуд не продохнуть. — Фокасьева глубоко затянулась папиросой и ушла.

Глебка радостно смотрел наверх, на взмахи лопат ждал, когда снова полетят снаряды.

— Иди сюда. Встань возле меня.

Он послушно подошел, стал. Катя поправила на нем фуражку, отряхнула пальто. Глебка спросил:

— Ты сердишься на меня? — И заглянул Кате в лицо. — Сердишься? — повторил он обеспокоенно.

— Назови слово на букву «Д».

— Капитан Дик.

— Нет.

— Дыня, диван.

— Варьируй еще — вторая «У».

— Дупло. В классе у нас учится.

— Нет. Дурачок, — сказала Катя ласково.

Но Глебка обиделся, хотел отойти. Она его крепко взяла за руку. Он все-таки руку выдернул, перекрутился весь для этого и отбежал на другой конец двора. Оттуда по-мальчишески бескомпромиссно закричал: