— Ну чего ты! — крикнул Костя. — Бери лопату и топай сюда, если ноги крепкие! — Лопата стояла у дальней стены дома.

Девушка подхватила лопату, вошла во двор. Фигур было много — на газонах, в детской песочнице и даже внутри старой автомобильной покрышки, выкрашенной зеленой краской; фигуры выстроились в шляпах из газет, в коробках из-под тортов, вместо глаз — электрические лампочки. На крыше беседки были сделаны из снега купола и кокошники, а на крыше навеса, под которым стояли бункеры с мусором, смешно вверх торчали сосульки.

— Кто это упражняется?

— Дед Мороз.

Костя позвал девушку, но так и не смог объяснить себе почему. Костя любил неожиданности. Собственная судьба была пока что неожиданностью на этом участке его жизни. Девушка всунулась в узенькую дверцу, потеснив Костю плечом, поставила лопату. Костя ощутил прохладный запах наклонившейся шерстяной шапочки. Подъехал лифт и опустился как будто бы на крышу каморки.

— Сюда не заедет, не пугайся.

— Ты заметил, я не из пугливых. Я из любопытных.

В окне прачечной вспыхнул свет — специально, чтобы осветить двор: приемщица белья Тетеркина рассматривала незнакомку. Одета строго, но при этом очень молода, такие в намерениях бывают самостоятельными.

Девушка спросила Костю:

— Ты дворник?

— Увы. Ты разочарована?

— Почему? Может быть, очарована. — И девушка позвенела в кармане пятаками.

— Есть хочешь?

Она в ответ неопределенно повела сумкой, которую подняла с земли и снова держала в руке.

— У меня фасолевый день.

— Никогда не бывала в гостях на фасолевом дне.

Из подъезда, рядом с лифтом, выбежал вначале мальчик с портфелем в школьной форменной курточке с эмблемой на рукаве и в облокотившейся на уши фуражке — как есть чиновник. За мальчиком выскочила могучая женщина в фланелевом капоте и в валенках. В руке сжимала красное яблоко — копилку. Могучая женщина — Соня Петровна, или тетя Слоня, а мальчик в облокотившейся на уши фуражке — ее племянник. Глеб Рожков.