— А работаешь ты в леспромхозе. На севере диком, на голой вершине. Пилишь сосны. Верно?

— И оказалась здесь, на Спасоналимовской. Верно? — Катя улыбнулась, и Костя еще раз отметил, что передний зуб у нее искривлен и что это совершенно не портит ее внешности. — Меня поразило название улицы.

— Две тысячи метров асфальта, булыги и щебенки, — сказал Костя. — Газоны и зеленые насаждения.

— Спасительный Налим. А мне надо немного успокоиться.

— После чего?

— После чужой свадьбы… Но не будем больше об этом.

— Не будем, — кивнул Костя. — Но ты красивее любой твоей подруги.

— Скажи лучше, где ты приобрел уличный фонарь?

— Как всегда, по случаю. Продается еще старинный неаполитанский балкон. Привезли, конечно, из Неаполя вместе с серенадами. Тебе не нужен? Мне он ни к чему на первом этаже.

В дворницкую, мешая друг другу, проталкиваются Соня Петровна и Глебка. На Глебке уже пальто, а на Соне Петровне, поверх капота, жакет, очень напоминающий мужской пиджак из магазина «Богатырь». На лацкане пристегнута брошь «Аленушка», ювелирное изделие.

— Костя, меня приняли в институт, — задыхаясь, с ходу говорит тетя Слоня. Рукой хватается за грудь, как и положено в момент серьезного переживания.

Костя растерянно смотрит на Соню Петровну, на брошь «Аленушка».

— Открытка вот, — Соня Петровна достает из кармана жакета почтовую открытку, показывает ее Косте. — Аида принесла, только что.

— Извещение? По конкурсу прошли? Поздравляю. Сколько баллов набрали?

— Прошла, — доверчиво говорит Соня Петровна. — Сто двадцать кило набралось у меня.

— Институт питания зовет на похудание! — кричит Глебка и бухает на пол портфель, словно груженный булыгой и щебенкой.

— Высокий проходной балл, — говорит Костя. — В МГУ хватает двадцати.

— Куда Глебку девать?

— Сдайте в камеру хранения.

— Я серьезно, Костя.