- Кто такой Энрике? - спросил он.

Хуан Эчепаре кивнул в сторону веранды.

- Толстяк с усами. Славный парень. Он давно уже у меня на службе. Я ведь работал с Барбером еще в Асунсьоне. Другого зову Анджело.

Малко с трудом скрыл свое отвращение.

- В следующий раз Энрике был точнее?

Хуан Эчепаре ответил лукавой и довольно мерзкой улыбкой.

- Конечно, конечно, но прежде всего мы изменили тактику. В полицейском управлении сказали, что убийство на глазах у всех вызывает дурные последствия. Тогда Барберу пришла в голову счастливая мысль. Вместо того, чтобы убивать, организовывали похищения...

Да, такова была ирония судьбы.

- А потом? - вежливо осведомился Малко.

- Мы их никогда не пытали, - уверил консул. - Они не страдали. Анджело и Энрике укладывали тело в старую бочку со свежим цементом и бросали в Рио-де-ла-Плату. Где илистое дно и достаточно глубоко...

Час от часу не легче: американские спецслужбы позаимствовали методы у мафии. С учетом цен на цемент и использованные бочки такая практика не должна была обременять бюджет.

Восприняв молчание как критику, Хуан Эчепаре уточнил:

- Как бы то ни было, следов никаких не остается. А если тело не найдено, никто не может доказать, что человек умер.

Блестящие операции. И ужасные. И при этом Рон Барбер безусловно оставался добросовестным работником, хорошим отцом семейства и патриотом. Малко предпочел больше об этом не думать, ему хотелось как можно быстрее убраться отсюда в свой замок. И пусть волки перегрызут друг другу глотки. Он бросил взгляд на двух охранников, загорающих за верандой. Тихие люди, но они сеют ужас.

Чтобы побороть неприятное чувство, ему пришлось вспомнить о берлинской стене, о большевистской лжи, о жестоком насилии в советском мире концентрационных лагерей. Самураи в древней Японии тоже не всегда и не во всем одобряли то дело, которому служили.

- Кто следующий в вашем списке? - спросил он.